Сегодня ночью предан был Иисус -
И Гефсиманский сад застыл в печали.
В нем страха не было,
была лишь грусть-
Любовью сердце Господа стучало.
Жег ,как огонь,Иудин поцелуй :
Так Крестный путь Иисуса
начинался.
Предательсво дало дорогу злу.
Над Ним рассвет
кровавый поднимался .
Потом был день -
страшнее нету дня-
Вселенная стонала,
день тот видя.
Суд на розбой
Спасенье променял,
Жестокий мир умел лишь
ненавидеть.
Господь пришел на землю
чтоб служить,
Чтоб светом быть
среди кромешной ночи.
Слова его звучали среди лжи
Раскатов грома
и набата громче.
О Царствии Небесном
Он твердил,
Любил людей,
служил им, словно братьям.
Но был в призывах Он Своих один -
За обличенья
получал проклятья.
Любовь Иисуса только злила их:
Средь них живя,
Господь был непорочным.
Впивались плети в тело,
голос стих,
Но Бога Он просил:
" Прости их, Отче!"
На крест Вараввы
Бог наш вознесен,
Гвоздями пронзены
святые руки.
Распят Господь,
чтоб грешник был спасен ,
За нас понес немыслимые муки.
Не о своих страданьях думал Он -
Он думал:
как спасутся люди эти?
К позорному столбу был пригвожден
Наш Искупитель,
не подвластный смерти.
Не исказила смерть Его лицо,
Глаза Спасителя
полны любовью.
Он стал Ходатаем перед Отцом
За всех за нас,
в Его повинных крови .
Как потемнел внезапно
ясный день!
С последним вздохом
Он сказал: " Свершилось!"
Повисли на Кресте
грехи людей,
Постыжена, лукавый, твоя сила!
Голгофский Крест....
Распятый на Кресте
Иисус всем показал нам
путь к Спасенью.
Как часто в повседневной суете
Мы забываем
о его веленьи.
Любить, служить
должны друг другу мы,
Чтоб не напрасным был
тот путь Господний.
Светить, как Он, должны мы
среди тьмы,
Ведь мы Его ученики сегодня.
Когда съедает душу суета,
Молясь, Иисуса Крестный путь я вижу.
В День Воскресенья
Господа Христа
Голгофский Крест
становится
мне ближе .
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
